wave

Сочитания

Запоминание
Словособытия
Словосмешание
Узами, нитями
Самовнушение
Гордое, голое
Воблою в облако
Переколдовано
Глазиком кругленьким
В густоту белую
Словосмешение
Черного с белыми
Самораспустное
Многострадальное
Грустное, грустное
Нетривиальное
Неразберихами
Переполосано
Неперечитано
Саморазбросано
Саморазвенчано
Самозабвенною
Хрупкою женщиной -
Микровселенною.
Your Passion

Я-выстрел

не помнить - выход

не можешь - знаю

ведь я не такая

себя доживаю

других поедая

другими страдая

течение, вдох,

тяготит и сьедает.

теку, разлогаюсь

на строчки на точки

непросто, ненужно

но режется в клочья

стремльенья, желанья,

мечты и надежды,

огонь добывать

все сложнее чем прежде

метаться, искусывать

в кровь свои губы

мне тоже не просто

ты тоже подумай

ведь я не такая

какой бы хотелось

теченья, сремленья

к чертям эту смелость

хотелось, получиться

может, не знаю...

себя забивая

гвоздем забивая

выдохи вдохи

головокруженья

экраны мерцают

в потемках сражений.

гаснут слова

выдохи вдохи

горят фонари

извиваются строки

не можешь

не хочешь

не будешь

не знаешь

не помнить не выход

кричишь и страдаешь

скорлупка трещит

под тяжестью знаков

давление в кровь

в ньютон на квадраты

под бременем смысла

скупиться надежда

как я б не хотела

не будет как прежде

не люди

не звери

не сны

не свершенья

в моем пониманьи

и недо-уменьи

несутся слова

теряются смыслы

как “взвод-волненье-

выдох-и-выстрел”...

Tags:
Your Passion

Барьер

Нас тут много. Практически на каждом квартете не очень мягких кресел неспешного ночного поезда есть как минимум один пассажир. Но, не смотря на присутствие людей и легкий лингвистический шум, в вагоне довольно пустынно. Возможно, именно из-за этого лица всех пассажиров угрюмы и окутаны скукой.
Практически все молчат. Но не из-за того что нечего сказать, как раз есть что, и даже хочется, порой даже довольно сильно, а лишь потому что между всеми персонажами обозримых сидений существует необозримый барьер. Нет, это не врожденная застенчивость парня с взъерошенной прической в квадратных очках; не по этому он не может обратиться к блондинистой девушке с накладным всем, что можно было накласть и наложенными поверх накладенного стразами. Не из-за того что кто-то не общительный, что у кого-то день не удался, и ему, выжатому словно еще зеленый лимон приходиться ехать в этом ночном вагоне сквозь еще зимнюю ночь; не из-за того что вон тот мужчина в не первой свежести, но все еще кажущейся выглаженной рубашке, слишком занят чтением своих бумаг, вертя в руке для эффекта важности дешевую подделку на Паркер. Им всем в целом есть что сказать, и в некоторых взглядах читается это желание.
Они все периодически переглядываться между собой. Да, да, это самый неудобный из ночных вагонов, которые можно было бы представить этой ночью. Узкие неудобные сиденья располагают к превращению человека в подобие юлы в поисках удобного положения. Повезло, пожалуй, лишь этой накладной блондинке, но лишь потому, что она оказалась довольно компактной и у нее имеется больше всех шансов уснуть в сегодняшнюю ночь. Но, не скрою, пытаются все. Пузатый лысый мужик справа, мается больше всех, ведь его габариты, к сожалению, не позволяют нормально уместиться в эти анорексичные кресла, а тут еще и напротив все та же компактная девушка, которая непроизвольно вызывает у мужика то ли зависть, то ли злость.
Нет желания спать лишь у ребят сзади, никто из вышеперечисленных персонажей не видит их, а лишь слышит их словесный шум. Вот этим ребятам удобно, они с виду напоминают путешественников, никуда не спешащих, вполне истасканных, но создающих впечатление ухоженности. Проходящих мимо пассажиров, ищущих свой вагон, они смущают нелепыми штуками, что торчат из их громадных рюкзаков. Например обдатая старой гарью гейзерная кофеварка, рядом примотанное кольцо, слегка напоминающее фрисби, с другой стороны - яркие разноцветные палочки, явно купленные накануне в цирковой лавке. Парни слегка напоминают то ли цыган, то ли артистов бродячего цирка. Но они к этой истории причастны лишь как звуковой эффект.
Все эти люди в своих тщетных попытках уснуть переглядываются: накладные линзы встречаются с близоруким взглядом сквозь стекло, измученные глаза пузатого мужика пересекаются с отрешенным взглядом парня, которому в пору было бы уже снять галстук… Каждый из них изредка поглядывает на свою леву руку, на каждой из которых примостился свой циферблат. И делают они это так занятно, что если их усадить всех рядом, то получится какой-то артистичный элемент из популярных нынче contemporary dance. И в этих мимолетных переглядках, среди прочего, читается маленькая ненависть к тому что снова повелся на небольшую цену билета, зря при этом пожертвовав комфортом и сном. Это свойственно всем пассажирам тому подобных поездов.
За окном мелькает очередной городок, и от этого пробуждаются все герои «внегласной» повести. Ведь это повод занять себя разглядыванием ландшафта за окном. Повезло. На холме возвышается строгое сооружение в готическом стиле, непроизвольно притягивая взгляд даже мужика, давно не интересующегося архитектурой. Всем им ехать дальше, и вполне вероятно, еще не один раз проживать точно такой же сюжет, отличный лишь координатами, временем и названием станции. Может кто-то из них, например парень в очках, рассказал бы явно не знающей этого девушке, о том как какие-то давние рыцари отвоевывали этот замок у злобных и лживых служителей церкви, которые выкупили это строение пару сотен лет назад у горных овец за полтора вагона сена. Ведь с виду эта девушка (нельзя так говорить) не блещет интеллектом и, судя по всему, поверит в любую ерунду из уст человека в очках.
Но нет. Барьер не исчез. И сейчас он мне кажется вполне банальным для всей этой истории, не понятно зачем написанной. Обычный такой барьер… Ведь искусственная блондинка с черными выщипанными бровями – обитательница Будапешта, поддельный бизнесмен, все еще крутящий между пальцами неПаркер – австриец, мужик с большим, но уже полюбившимся всем пузом – чех, а скромный распатланный парень за скрипящим ноутбуком подсел как только поезд достиг границы со Словакией. А как это стало понятно, спросите вы. А я отвечу: каждый из них, найдя свое место в вагоне, изрек что-то, надеясь услышать в ответ речь на таком же языке. Но из этих фраз всем было понятно лишь одно слово «Прага», произнесенное в конце речи с вопросительной интонацией и долей разочарования. А разочаровывался не только хозяин выброшенных в воздух слов, но и все их слушатели, ведь они тоже наделись услышать знакомую речь.
И не позволяющий всем им завести беседу барьер, был придуман давным-давно, разработан и отточен лучшими специалистами, и не исправило его даже признание английского языка международным. И описан уже каждый кирпичик этой лингвистической стены уже не раз и до самых мельчайших деталей, да так что даже ежу (удивительный зверь, мне б его понимание) уже давно и четко понятно, что тут к чему. Так что простите, что вам пришлось это прочитать снова. И в качестве извинения примите отсутствие в конце этой басни морали…
Спасибо за внимание.
Flowers

Из пыльного хрустального ящика

Небо, что смотрит вниз,
Тех, кто падает вверх
Ловит сетями из
Шелка и кутает в мех.

А тем, кто стоит на краю,
жмурясь, боясь упасть,
ветер поет свою
песенку, чтоб летать

легче казалось им.
Руки чтоб не тряслись.
Чтобы глотая дым
с музыкой в даль нестись.

А вдали между стен,
там, где сырой туман,
замок плетет из вен
в небо подъемный кран,

что поднимает ввысь,
тех, кто падает вверх.
Чтоб там их хрустальный смысл
От черноты не мерк.
Your Passion

Письмо Котяке написанное на стенках запотевшей Рыбиной банки

Твое «ПОЛНО»
Красит мое «ПУСТО».
Моя «РАДОСТЬ»
Мажет твое «ГРУСНО».
Твой рисунок
Пишет мои строчки.
Твоя плоскость
Верит в мою точку.

Мое «ВЕРЮ»
Давит твой «НЕЗНАЮ».
Твое «РЯДОМ»
Греет мое «СКРАЮ»
Мое «ЖДУ»
Питает  твое «СКОРО».
Мое «ВСЕ»
Дополнит твое «НОВО».

Твой «ВЧЕРА»
Дождется мое «ЗАВТРА».
Мое «ДА»
Ответ  твоему «ПРАВДА?»
Твой «ЗАЧЕМ?»
Отвергнет мою «ГЛУПО».
Мой «ИДЕМ»
Заменит  твою «СКУКА».
Tags:
Your Passion

катимся

Дорогие дамы и господа.
Сегодня мой мир рухнул окончательно. Добро пожаловать в эпоху краха искусства и извращения эстетического восприятия! Не в праве называть себя фотографом, я все же была возмущена или скорее ошарашена этой книгой. Чтоб было понятнее, это "УЧЕБНИК". В нем наглядные примеры, как на камеру андроида сделать фотографию "как на Гелиос", "бокэ", "шоб машинки как игрушечные были", "чтоб 100 лайков" и тому подобные... Вот до чего дошло "я камеру купил,я теперь фотограф". Дорогие друзья, благодаря авторам этой книги теперь все стало намного проще! Теперь вы можете не тратить бешеных денег на дорогие зеркалки, пользуйтесь камерой смартфона! Ведь это стильно и модно, а вскоре к ней можно будет подключать и студийный свет!
Я уже давно смирилась повальным увлечением ломографией и пленкой. Ведь на самом то деле в этом есть свой особый запах. И многие берут их в руки не из-за нечетких снимков на выходе а из-за скрипа перевода кадра. В винтажных #нелюблюэтослово камерах хранится запах прошлой эпохи.
А что теперь? Книга (за 121грн между прочим) расскажет вам как в инстаграме применить фильтр. Спасибо ребятушкки, без вас бы не разобрались. Вскоре видимо стены галерей и музеев будут завешаны "My IPhone Art" и "Android-пейзажами 21 века".
Остается только собирать баночку слезы о,Чарльзе Эббетсе, ведь теперь ценятся совсем другие обеды.

Flowers

Пробы


Бывает, водишь человека за нос
И забываешь человека за ночь.
Как будто палочкой махнув в полночь
Он растворяется в тумане, сволочь.

Потом не помнишь его слов звуки.
Потом не пишешь его лиц карты.
От онемения болят руки,
До возгорания в груди жарко.

До просветления в груди жалко.
До помутнения в глазах пыльно.
Да мне б не помнить тебя так сильно
Да мне б забыть тебя, да так ярко.

А ведь сейчас себя вожу за нос,
И оправдания ищу на ночь.
И не засну под бой часов в полночь.
Но я забуду, обещаю, напрочь!
wave

Витамин притяжения. Продолжение лечения.

Здравствуйте, мои котятки!
С вами  снова отголоски "Радио Пустоши". И сегодня на нашей волне шумы от Стереосони.
1,5 минуты- самое время начать воспринимать. Плавно тухнет пепел сигареты и тело погружается в уже знакомую текстурную форму нереальности. Падаем- падаем между зеркал и теней, пока черные мурашки заплетают поле зрения в поле наблюдения. 
И так - титры, и поехали... Память и здравый рассудок рефлекторно пытаются освободится, но нет! Тело, под которым дрейфует матрас, поднимается на 10см над ним, его охватывают диссоциатывные волны. В ушах с оттенком предупреждения звучит: " Все, что я говорю, постепенно стремится к нулю...". И тут, сознанию становится проще, оно расслабилось, и котенком свернулось в черепной коробке. Притяжение играет с телом, закручивая, переворачивая, тормоша его, но в то же время оно остается неподвижным. "Все услышанное сейчас подели на два, еще на два, еще на два...". И память где-то в этот момент выключает свой жесткий диск. И даже музыка остается эхом в оперативной памяти. Бристольские мотивы окутывают тело в своеобразное одеяло, слегка напоминающие мыльный пузырь, отделяя физическую оболочку от эфирной. Воображение показывает свой многосерийный фильм: какой-то трамвай, китайский дракон, песок, стекло, зеркала текстуры. Под закрытыми глазами закрывается еще одна шторка. Я, ведь, все знаю, все могу. Может мне и никто не нужен для самореализации. Эти зеркала повсюду заставляют смотреть. Но смотрю я не глазами, а чем-то более глубинным. В зеркалах отражаются значимости и некоторые сразу же испепеляются.
Я не думаю, я размышляю. Я принимаю и поглощаю все, что мне приходит. Ведь все что приходит ко мне в этой форме, оно выходит из глубин меня, пройдя через фильтрацию меня, из меня не уходит. Спасибо всем актерам моей Оперы, спасибо тем, кто отражается в моих зеркалах. НО это значит лишь то, что я помню как выглядят ваши лица, помню что-то, помню застенчивость псевдо-недоступного. И я так много не хочу вам этим сказать!
Моя проэкция встает и делает пару движений для продолжения феерии.И да- фанфары, салюты,и я снова с вами.Под векам серыми красками рисует мой внутренний Дали. Из трамвая выходит Чеширский кот, но как всегда, не говорит ничего полезного. И вот, кончился track5 и начался track6. Aphex разбирает меня на шестеренки. И вот она, та механическая стрекоза, что взлетает на линии электропередач. Дежавю? Нет! Систематическое повторение вирта. Снова таки, моего собственного внутреннего вирта. Этого никто никогда не почувствует!
Этого никто никогда не увидит!
Этого никто никогда не напишет!
Этого никто никогда не запомнит!
А теперь возьмите в руки калькулятор, и все прочитанное сейчас подели на два...
Я с себя снимаю всю ответственность после прочтения этого текста.
Этого никто никогда не попробует! Хотя я бы хотела дать укусить этого одному днепропетровскому парню. Но это уже совсем другая история...

Спасибо за внимание.
С ув. "Радио Пустоши"
Вікно в інший світ

Никого напротив, меня напротив





Я не командный игрок
Жалко.
Что- то становиться мне
Жарко
Вновь закрываються мне
Веки
Вновь поплыли плоскостей
Реки
В стенах пропаленые
Дыры
Голосу внутреннему
Сыро
Под позвоночником сосен
Кроны
Рушат физические
Законы
И под закрытыми веками
Тихо
Проносятся цвета песка
Титры
Мечутся чьих- то умов
Мысли
Скорыми поездами
В Бристоль
Бристольскими же мотивами
В небо
Ах как хотелось бы с ними
Мне бы
Через дырку в плече
Правом
Вытечь, забыв про свои
Нравы...
  • Current Music: Portishead - Sour Times
wave

Раговоры со Стенами

«О, домов двухэтажных
Тускловатые крыши!
О, земля-то все та же;
Только небо – поближе.»
 
Бродский
 
Котяка любил город, как бы он не насолил ему. Котяка чувствовал и воспринимал. Хоть и этот город не был ему родным, он принял его в свои бетонные объятья. С тех пор с Котякой говорят Стены. Да, да, те самые кирпичные стены, которые окружают всех существ Нереальной Р. Стены любят поболтать. Котяка часто блуждает и теряется по тому, что Стены так его заговаривают, что он совсем забывает, куда он идет. А когда Стены рассказывают ему очень интересную историю, Котяка опаздывает.
Котяка кружил подворотнями. Частенько они закручивали его в вихре своего асфальтово-кирпичного танца под мелодию мимолетных машин. Когда в нем вновь просыпался одиночка, он прокладывал все новые и новые маршруты вереницами дворов. Он встречал в них Стены: большие и маленькие, цветные и серые. Он водил с ними разговоры или просто смотрел им в глаза, если они были.
Котяка стремится вверх. Вот ведь не сидится ему снизу, хоть и не скажешь, что внизу лучше, чем сверху. Поэтому лазил Котяка по Стенам ввысь. Его не смущало даже отсутствие лестниц, он вцеплялся своими когтями в непрочную материю Стен, и усердно карабкался к потолку.
Котяка бредил тоннелями. Он смаковал вкус незнания, заходя в новые коридоры. В этом случае, он любил не знать. Незнание оказалось очень вкусным, и Котяка часто проходя мимо тоннеля, заходил посмаковать незнанием. Змейки коридоров нежно принимали его и поили своим ограниченным воздухом. Там его тоже встречали Стены. У коридорных Стен почти всегда небыло глаз. Но у них были руки, собственно они и затягивали Котяку.
Среди коридоров, дворов, Стен и крыш, Котяка поднимал голову вверх и смотрелся в зеркало неба. И тогда, в глубине его глаз отражаются тучи…